Обратно в «СТАТЬИ»

		Придётся оговориться сразу – информации, не вызывающей сомнений и вопросов по первенцу Российского Военно-морского Флота очень мало. Поэтому мы  решили честно не давать готовых ответов по всем вопросам, и не призываем слепо верить нам на слово, а просто описываем ситуацию такой, какой она известна нам на сегодняшний день. Модели «Орла» уже строились и мы должны снять шляпу перед людьми, взявшими на себя благородную миссию показать современникам, как выглядела Легенда. Мы попытались сделать ещё один маленький шаг в этом направлении, и рассчитываем, что идущим за нами будет чуть-чуть легче. Итак, вперёд, вспомним «Орла» - он того стоит…       Строительство корабля – дело очень ответственное и дорогое. Решение о строительстве боевого корабля принимается только на самом высоком – государственном уровне. Для принятия решения о строительстве нужны серьёзные предпосылки экономического и военного характера. Поэтому, для того, чтобы понять, почему появился «Орёл», придётся немного углубиться во времена царя Алексея Михайловича Романова. Именно он принимал решение о строительстве.      Самое распространённое заблуждение – реформы на Руси начались с появлением Петра Алексеевича. До него же Россия пребывала то ли в спячке от избытка лени, то ли в коматозном состоянии после крестьянских войн. Причём благодаря таланту автора книги «Пётр I» первый вариант явно популярнее. На самом деле Пётр успешно продолжил дело, начатое его предшественниками. Чудес на свете не бывает, и все успехи Петра были хорошо подготовлены и экономическими, и политическими, и всеми другими преобразованиями середины и конца 17 века. Именно при Алексее Михайловиче появился в России первый театр и первые мануфактуры, проведена была реформа государственного управления, успешно действовавшая при Петре в слегка модернизированном виде. Даже купеческий Кокуй, на котором насмотрелся на Европейские обычаи юный Пётр, появился не сам по себе, – его создавали специально.         Страна уже не могла развиваться сама по себе – за счёт внутренних ресурсов – нужны были экономические партнёры. Разумеется, нужны были и надёжные транспортные пути. Самым экономически выгодным видом транспорта в те времена был водный, и Россия постепенно выдавливала врагов со своих земель, захваченных соседями во времена Смуты. Цель была очевидна – выход к морям, но сил ещё было мало. Прорваться к Чёрному морю – значит встретиться с Османской империей, находящейся на пике своего могущества. Великое Азовское сидение, длившееся целых пять лет, показывает нам, что необходимость выхода к морю понимал не только царь. Но отсутствие надёжных путей сообщения – и казакам пришлось непобеждёнными покинуть крепость – ещё рано! Пути на Балтику тоже не было – это означало воевать чуть не со всей Европой.         Оставался путь на юго-восток. Но на Волго-Каспийских путях царила полная анархия. Астрахань в этом месте была серьёзной силой, но далеко не  единственной. Весь  прикаспийский  регион  был  поделён  на  зоны  влияния  многочисленных султанов, шахов, ханов и «политических деятелей»  рангом  поменьше  (знакомо, да?). Каждый из них хотел иметь свой кусок от торговли и самой торговле это совсем не помогало. Дополнительным фактором раздора являлась казачья вольница со Степаном Тимофеевичем во главе. Как-то все привыкли, что он дворян да бояр изводил, но Разин ведь ещё и воевал с иностранными державами, вступал с ними в дипломатические отношения и вообще был очень заметной фигурой в русской политической жизни. Своего рода региональная оппозиция... вооружённая до зубов.         Военно-политическая задача Алексеем Михайловичем была поставлена жёстко — доминирование в прикаспийском регионе. Инструментом её реализации мог быть только военный флот. Так что? Царь повелел и бояре приговорили? Не всё так просто. Алексею Михайловичу со своей администрацией прежде нужно было решить и чисто инженерную проблему. Да, флот, но какой? Для этого необходимо проанализировать особенности района плавания, наличие баз снабжения, места дислокации, количественный и качественный состав, наличие необходимого количества специалистов нужного профиля. Кроме того, на решение царя влияла общая военно-политическая обстановка в мире и стратегическая линия России в этой обстановке.         Люди плавали по Каспию всегда. Озеро это, за его размеры называемое Морем, отличается редким непостоянством. Оно, то разливается, поглощая прибрежные поселения, то уходит, сжимается, освобождая большие участки суши. Сейчас в Астраханской области есть село Вышка. Название дано из-за маяка Петровских времён стоящего в этом месте... до моря добрых полсотни вёрст! Но в любом случае весь северный Каспий — сплошное мелководье. Поселения по берегам моря расположены довольно часто, но они небольшие и не имеют достаточно удобных мест для организации портов. Поэтому и торговый и военный флот в регионе был всегда представлен относительно небольшими судами с малой осадкой. О судах нерусской постройки (киржимах) нам известно со слов Адама Олеария, путешествовавшего по Волге в Персию с голштинским посольством в 1634—1689 гг. Русские использовали струги. Наиболее близкий известный аналог этих судов — Каспийская реюшка. В любом случае, в основном, это были суда длиной 8-12 метров, шириной 2,8-3,5 метра, плоскодонные, круглоскулые, парусно-вёсельные, с небольшой осадкой. На 24-х таких стругах Степан Разин совершил свой знаменитый Персидский поход, и на них он лихо разгромил объединенный флот противника из 70 кораблей.        Естественно возникает вопрос — эффективность флота надёжно подтверждена, чего боле? Мало того, впоследствии и Пётр активно и успешно использовал струги в массовых количествах в своих военных операциях. Однако Алексей Михайлович смотрел на задачу шире — ему было нужно не просто быстрое лёгкое боевое судно, а мощная плавучая крепость с могучей артиллерией и десантом на борту. Нужна была несокрушимая цитадель, не позволявшая даже помыслить о нападении на неё. Но и этого было мало. Стратегической целью было плавание не только по Каспию, но и по Чёрному и Балтийскому морям и далее! Для этого нужны были корабли океанского класса. Такие суда строились в Европе. Можно было, разумеется, его просто купить, но царь решил строить. Зачем? Это очевидно — он смотрел вдаль и ему нужен был не просто корабль и даже не просто Каспийская флотилия. Ему нужен был Русский Военно-Морской Флот и морская судостроительная промышленность.         Именно так сформировались технические требования на постройку корабля. Это должно быть судно, построенное по принципам океанских кораблей, с мощной артиллерией и большой автономностью с одной стороны, и небольшой осадкой — с другой.  В  Европе  в  те  времена  лучшими  судостроителями  были  голландцы. А  наиболее  подходящим  прототипом  для  строительства  корабля  был  признан пинас — тип торгового судна, использовавшегося для каботажного плавания. Именно они имели солидную грузоподъёмность при относительно небольшой осадке. В то же время конструктивно это было морское судно. Именно на строительстве такого корабля можно было поучиться особенностям европейского строя и именно он наиболее полно из иностранных кораблей отвечал особенностям Каспия.      Общее руководство по реализации государственной программой было возложено на главу посольского приказа Афанасия Лаврентьевича Ордына-Нащёкина. По его приказу голландский купец Ван Сведен нанял за границей целую команду специалистов в области строительства и эксплуатации морских судов. Местом постройки было выбрано село Дединово Коломенского уезда. Здесь уже имелось достаточно крупное предприятие по строительству речных судов. Вместе с иноземными мастерами строить корабль и учиться должны были  корабельные мастера Я. Полуэктов и С. Петров. Согласно Царского Указа в 1667 году было заложено судно под названием «Орёл».         Необходимо оговориться, что не стоит считать русское судостроение до появления «Орла» каким-то недоразвитым и примитивным. У нас умели строить суда и морские в том числе. И это были не какие-то утлые лодчонки, а корабли, успешно плававшие в морях Северного Ледовитого океана. Крупные поморские лодьи имели длину до 25 метров и ширину до 8 метров. И это были совсем не рекордные размеры. Самыми выдающимися среди многих разновидностей поморских судов был коч – истинный шедевр деревянного судостроения. На рубеже 16 – 17 веков на северных верфях строили трёхмачтовые кочи. Для управления рулём на этих судах использовался штурвал, так что «Орёл» с его колдерштоком был для русского судостроения шагом назад. Совсем не зря голландец Николай Витсен обратил внимание на мангазейские кочи – судов с ледовой защитой в Европе строить вообще не умели. В 1685 году, в Холмогорах произошло рядовое событие – принимали коч, построенный для плавания на Новую Землю крестьянами Волокопинежского села Игнатием и Тимофеем Фёдоровыми. Согласно сохранившегося акта приёмки Пинежский коч имел длину по килю 21,6 метра, ширину 6,4 метра, высоту борта 3,5 метра. Размеры почти в точности соответствующие «Орлу». Ещё в 16 веке на Руси начали действовать первые мануфактуры и среди них уже имелись крупные предприятия по изготовлению канатов для морских судов. В области изготовления тканей русским можно было не только учиться, но и самим кое-чему поучить европейцев. В частности, отставая от Англии по выпуску шерстяных тканей, по выпуску льняных Россия равных не имела. В музеях сохранилось немало образцов стрелкового оружия большого и малого калибров по качеству изготовления никак не уступающих европейским изделиям. Паруса шились в больших количествах для внутреннего флота. Плотников необходимой квалификации тоже было достаточно. Россия была готова!      Капитаном корабля с очень неплохой зарплатой и присвоением титулов «капитана» и «кормщика-генерала» был назначен Давид Бутлер — один из самых известных специалистов того времени. Попутно, правда, выяснилось, что Бутлер капитанского патента не имел, но учли его богатый опыт. Параллельно был разработан и утверждён первый прообраз корабельного Устава из 34 статей, что ещё раз косвенно подтверждает, что Алексей Михайлович на строительстве одного корабля останавливаться не собирался. Устав был предложен Бутлером, что говорит о его серьёзном отношении к делу. К сожалению до наших дней этот документ не дожил. Русская армия в те времена состояла, в основном, из стрельцов. Все они были мелкими собственниками, т.е. служба была для них не единственным занятием – основной доход для них состоял из прибыли, получаемой от собственного дела. В отличие от них команда «Орла» служила на основе постоянного договора. Таким образом, эти люди являлись первыми солдатами Регулярной Армии. Точнее, одними из первых, — части, служащие на постоянной основе были и до Петра. Именно этот факт и позволяет называть «Орёл» первым кораблём Русского Военно-морского флота. Впрочем, к кораблю на постоянной основе были прикомандированы и стрельцы – первые бойцы современной морской пехоты.         Сейчас часто вспоминают (и в Голландии едва ли не чаще, чем в России), что Пётр I учился корабельному делу в Амстердаме, но, справедливости ради, следует упомянуть, что сам он о голландских мастерах был не очень высокого мнения. Пётр не без основания считал, что англичане достигли в этом искусстве больших высот, поставив дело на научную основу. Но это было позже, а во времена «Орла» судостроители не делали чертежей и секреты мастерства передавались по наследству. Никогда не существовало и чертежей «Орла». И традиция изготавливать модели кораблей появилась в Англии тоже потом. Поэтому восстановить его облик оказалось делом непростым.       Основой для реконструкции корабля послужили записи парусного мастера корабля «Орёл» Яна Стрейса, сохранившаяся в архиве ведомость утилизации корпуса корабля 1676 г. и книга Николаса Витсена «Aeloude en Hedendaegsche Scheeps Bouw en Bestier», изданная в Амстердаме в 1671 г., в которой впервые были изложены основы проектирования судов того времени. Ван Сведен и Давид Бутлер также оставили записи об основных размерениях корабля. Дополнительно эта реконструкция была проверена из других источников. Эту непростую задачу решил Сергей Николаевич Кузнецов — исполнительный директор Астраханского регионального общественного фонда «Орёл». До Кузнецова в различных источниках была популярна реконструкция, выполненная инженером Лучниковым С. и художником-маринистом Войшвилло Е., и впервые опубликованная в журнале «Моделист-конструктор» №10, 1969 г. После анализа этой реконструкции, Кузнецовым в ней были выявлены серьёзные недостатки. По результатам этой работы было принято решение выполнить всю работу, что называется, «с чистого листа», начиная с главных размерений и формы корпуса.      После всестороннего анализа всей доступной информации и проектных проработок были определены главные размерения корабля. По современным правилам обмера судов длина наибольшая — 25 м, длина расчётная — 24,3 м, ширина наибольшая — 6,4 м, высота борта на миделе — 3,9 м,  осадка  по  КВЛ при 160 т водоизмещения составляла 2,0 м. Считать эти данные абсолютно точными нельзя, но точнее их узнать вряд ли удастся – вот это уже точно.        Согласно царёва указа в качестве гальюнной фигуры на нём должен был быть установлен орёл, но в реальности по тем или иным причинам изготовили льва, что, впрочем, было традиционным решением для тогдашнего европейского судостроения. Изображение двуглавого орла нашло своё место на кормовой стенке юта среди травного узора. Там же, над фигурой двуглавого орла, было вырезано и название корабля – «Орёлъ».        По сохранившимся изображениям и описаниям удалось достаточно точно восстановить внешний облик корабля, но его внутреннее устройство остаётся тайной. Путь всего один – проанализировать устройство аналогичных кораблей того же периода. Устройство корабля получилось следующим: самая нижняя часть корабля с носа в корму была разделена на три помещения, - грузовой трюм, провизионную кладовую и крюйт-камеру, для хранения пороха и зарядов. Сверху эти помещения закрывала палуба, которую называют пушечной, и именно там находились самые крупнокалиберные орудия «Орла». Двенадцать орудий смотрели на мир через бортовые пушечные порты и два – через кормовые. В носовой части этого пространства находились парусный склад и шкиперская кладовая, вероятнее всего – одно помещение. Здесь же, среди пушек, находились и спальные места команды. Места офицерского состава находились в кормовой части. Она делилась лёгкими выгородками на отдельные каюты, но на время боя выгородки снимали, чтобы освободить достаточно места для обслуживания орудий. Места для ночёвки рядовых членов команды не выгораживались. Вентиляция осуществлялась через решётчатые закрытия сходных и грузовых люков. Высота помещения пушечной палубы было от 1,8 метра до 1,9 метра. На этой высоте располагалась главная палуба. В носовой части, сразу за гальюном, в носовой надстройке (баке), размещались два носовых орудия, за ними помещение судового камбуза и ворот для подъёма якорей. На кормовой стенке бака, точнее, на леере палубы бака размещался судовой колокол. Тогда это уже было традиционным местом. Далее размещался комингс грузового люка и на нём – корабельная спасательная шлюпка. За грот-мачтой, по бортам, было установлено ещё шесть корабельных орудий меньшего калибра. Если поход предстоял дальний, то в этом месте могли располагаться клетки для живого провианта. Далее начиналась кормовая надстройка (ют). В надстройке располагалась кают-компания и оружейная кладовая. Помещение кают-компании в случае необходимости выполняло роль операционной, поэтому шкаф с медицинскими принадлежностями находился там же. Над кормовой надстройкой было ещё одно помещение – там находилась каюта капитана, она же являлась и навигационной рубкой. Перед ней размещался рычаг колдерштока. В ведомости по утилизации это строение называется «чердак», как, впрочем, и остальные надстройки корабля. Не вызывает особых сомнений размещение осушительного насоса – он находился в шахте, в составе помещения крюйт-камеры. Кроме основной корабельной артиллерии – двадцати двух пушек, на нём обязательно имелся и «вспомогательный калибр» – мелкокалиберные пушки для абордажного боя. Они устанавливались по планширям фальшбортов и ограждений палуб носовой и кормовой надстроек. Также такие вспомогательные огневые средства – мелкокалиберные пушки, пищали ручного боя, мушкеты и мушкетоны могли располагаться на марсах, для навесного огня по палубе вражеского корабля. Во время боя на главную палубу корабля выносили ящики с ручным оружием – пистолетами, мушкетонами, абордажными саблями и прочим снаряжением. Такие же ящики находились и на палубах бака и юта.        Про пушки уже говорилось, но есть нужда ещё раз вернуться к этому вопросу. Итак, в любом справочнике, говоря об «Орле», сразу упоминают его характеристику – двадцати двух пушечный. Всё верно – корабли того периода обязательно имеют такую характеристику. Однако, говоря о количестве, нельзя не сказать о качественной составляющей – пушка, пушке – рознь. В более ответственных изданиях говорят не о пушках, как усреднённом термине, а о «пищалях». Это уже определённее, но в связи с этим сразу возникают вопросы. Попробуем разобраться.        В то время имело хождение несколько разновидностей орудий. Причём в разных странах они отличались друг от друга. На Руси изготавливали пищали, единороги (в то время их называли «инроги»), гаубицы и пушки. Были и другие, но нас интересуют только эти. Они отличались друг от друга, главным образом, удлинением ствола. Самое большое отношение длины ствола к калибру, 30-50, было у пищалей (европейский аналог – кулеврины). Самые короткоствольные – гаубицы. За пищалями следовали пушки с удлинением 20-30 калибров. Единороги занимали промежуточное положение между пушками и гаубицами. Строго говоря, в документах одни и те же орудия часто назывались и пушками и пищалями, так что не стоит придавать этим названиям слишком большого значения. Русь немного отставала от Европы по производству чугунных орудий, что, впрочем, с лихвой компенсировалось высоким качеством бронзового литья. По эффективности бронзовые пушки были лучше чугунных. Так что это отставание было достаточно условным. Соотношение меди и олова в сплаве было такое же, как и в Европе – десять к одному. В целом Русь даже несколько превосходила Европу по части развития артиллерии – у нас к тому времени уже имелась штатная полковая артиллерия. На целых 100 лет раньше Европы! Производство оружия в допетровской Руси было высокоразвитым. Много оружия делалось на экспорт. Так в 1646 году только Тульско-Каменские заводы поставили в Голландию 600 орудий, на следующий год ещё 360. Поставлялись и чугунные пушки и мушкетные стволы, а также шпаги, ядра, бомбы. Кроме того оружейным производством очень успешно занимались… монастыри (например, Соловецкий). Ну, в промежутках между молитвами «во здравие…». Такое вот было времечко…        На фрегатах того времени обычно устанавливались орудия «калибром» до 24 фунтов, но в целом предпочитали количество. То есть лучше поставить больше пушек меньшего калибра. Это особенно справедливо для задач, которые предстояло решать «Орлу». Крупных кораблей на Каспии ему бы встретить вряд ли пришлось, а для того, чтобы вывести из строя судно вдвое, а то и втрое меньшего водоизмещения было достаточно попадания 3-5 ядер калибром 80-90 мм. Кроме того, мелкокалиберная артиллерия позволяла снизить осадку корабля, что в условиях Каспия могло иметь решающее значение. Запас ядер назначался по 200 штук на пушку. Против длинноствольных пищалей с их дальнобойностью свидетельствует и характер морских боёв тех времён. На качающемся корабле вести прицельную стрельбу на больших дистанциях просто невозможно. Обслуживали пушки матросы, но наводку осуществлял один-единственный пушкарь и на это уходило много времени. Поэтому эффективная стрельба начиналась на дистанциях не более трёхсот метров. Скорость заряжания мелких пушек также выше и за счёт этого можно увеличить плотность огня. Наличие на корабле десантников также свидетельствует о подготовке к ближнему бою. Таким образом, всё свидетельствует за короткоствольную мелкокалиберную артиллерию. Из этого и будем исходить.    Простейший эргономический анализ показывает, что длина орудий максимального калибра «Орла» не может быть более 1,8-1,9 метра. Иначе их просто невозможно обслуживать. Тогда, согласно усреднённым данным по корабельной артиллерии того времени, это должны были быть шестифунтовые орудия калибром около 89 мм. Вес  каждой такой пушки составлял около 860 кг, и расчёт составлял 4-5 чел. На верхней палубе соответственно должны были быть установлены двухфунтовые пушки калибром около 60 мм, длиной ствола не более 1,4 метра, весом 350 кг каждая, с расчётом из двух человек. Это – усреднённые статистические данные. Огонь одновременно мог вестись только с одного борта. С учётом этого для обслуживания основной корабельной артиллерии было необходимо иметь минимум 38 человек. Остальная часть команды должна была заниматься управлением парусами, это ещё 10-15 человек. Огонь из вспомогательной артиллерии во время перестрелки должны были вести десантники, а после высадки десанта огневую поддержку осуществляла с высоты борта корабля часть команды, освободившаяся от работ с парусами. На «Орле» было двадцать один иностранец – команда, и тридцать пять стрельцов десанта под командой Ивана Доможирова. Если учесть, что часть команды – это офицерский состав, то получается, что обслуживанием пушек должны были заниматься стрельцы.        Пушки стреляли железными или чугунными ядрами, а также крупной свинцовой картечью (дробом). Вполне вероятно, что на «Орле» могли использовать и калёные ядра – разогретые до «света» чугунные ядра. Тогда для этого возле орудий должны были находиться специальные жаровни для нагрева ядер.      При проработке конструкции корпуса и общего расположения корабля выяснилось, что при постановке пушек на пушечной палубе они не будут доставать до пушечных портов. Следовательно или пушки имели гипертрофированно высокие лафеты, что маловероятно – слишком большой момент при отдаче их просто перевернёт, либо… На нашей реконструкции мы разместили их на специальных помостах, что более вероятно.      Некоторые современные исследователи говорят, что на корабле были установлены орудия двух и пятифунтовые. Есть утверждения, что были установлены 18 шестифунтовых пушек и 4 трёхфунтовых. Так ли это всё происходило или иначе – требует уточнения. Единственное, что мы знаем наверняка, что все пушки, установленные на корабле, были  однотипными, так как были изготовлены специально для «Орла» на тульских и каширских заводах, принадлежавших Петру Марселису. Что, в общем-то, нетипично для того времени, когда на одной палубе одного корабля можно было встретить рядышком пушки, изготовленные в разных странах и в разное время.       Очень сложный вопрос – какие флаги нёс корабль? Мнения специалистов разделились. Среди возможных вариантов было и трёхцветное полотнище, которое мы используем сейчас. Хотя согласно распространённому мнению этот флаг ввёл Пётр, просто слегка переделав голландский. Эта версия вызывает серьёзные сомнения, так, как император к вопросам символики относился очень серьёзно и вряд ли мог так примитивно «собезьянничать» с главным государственным символом. Можно предположить, разумеется, что флаг был сделан под влиянием голландцев при Алексее Михайловиче. Однако в самой Голландии тогда действовал оранжево-бело-синий флаг. Официально заменили оранжевую полосу на красную только в 1796 году. Так что версия «подражательства» просто несостоятельна. Согласно царскому указу на флагах должны были быть изображены орлы. Однако печальная участь гальюнной фигуры заставляет сомневаться и в этом. Ещё существовал герб Астраханского ханства, который тоже мог быть изображён на флаге. Этот герб имел давнюю историю и сначала на нём был изображён стоящий волк в короне, затем изображение трансформировалось, и осталась голова волка в короне. Последняя трансформация дожила до наших дней в виде герба Астрахани. На лазоревом поле располагается золотая корона восточного типа с красным верхом и зелёным подбоем, ниже неё изображён белый восточный меч остриём налево. В таком виде герб был изображён на большом государственном гербе Российской Империи. Располагался он на правом крыле орла, вверху. Трудно пройти мимо символа Святого Андрея Первозванного – легендарного крестителя Руси. Голубой Андреевский крест и сейчас является символом Военно-морского Флота России. На предлагаемом внешнем виде корабля я изобразил три самых вероятных символа. Но, по большому счёту, вопрос остаётся открытым. Ещё на мачтах могли развиваться личные штандарты командующего флотом или знаки высокопоставленных особ, находящихся в этот момент на корабле.        Есть ещё одна версия. Именно её оформили Лучников С. И  Войшвилло Е. при своей реконструкции корабля. Согласно ей на «Орле» были подняты, так называемые «крестовые» флаги. Они представляют собой белые полотнища с голубым крестом, делящим поле на четыре прямоугольника. Вторая и третья четверти — красные. Источником такой версии являлся, по видимому, книга «Корабельные флаги» Карла Алярда, изданной в Амстердаме, в 1695 году. Откуда такая информация появилась у голландца и можно ли отнести её к «Орлу» — неизвестно. Дело в том, что других боевых кораблей у России тогда просто не было, и Карл их видеть не мог. Это означает,  что он пользовался информацией очевидцев. Наверняка известно только, что в приходо-расходных книгах на строительство корабля «Орёл» отмечено, что царь приказал отпустить «на знамена и яловчики к корабельному строению в селе Дединове киндяки и тафту (сорта материи) червчатую, белую и лазоревую», что не противоречит никакой из версий.        Корабль, исходя из его тактико-технических характеристик, мог решать целый ряд задач. Первой его задачей, разумеется, была оборона города. «Орёл» при этом мог, используя свою артиллерию, поддержать крепостные орудия, причём легко изменить своё местоположение, концентрируя огонь на самых опасных участках, будучи при этом очень сложной целью. Для того чтобы штурмовать Астрахань, неизбежно придётся форсировать реки и здесь «Орёл» с его мобильностью и высокой защищённостью был незаменим – сорвать такую переправу для него было плёвым делом. Кроме того, с корабля в любой момент мог быть высажен десант в тылу наступающего противника. Вторая задача корабля — это нести функции флагмана флота. То есть быть местом базирования командования флота и быть его основной ударной силой. В этот момент на Каспии просто не было корабля сравнимого с ним по мощности бортового залпа. Третья задача это поддержка десанта огнём своих мощных орудий, которые просто невозможно разместить на струге. Самому ему подойти близко к берегу для непосредственной высадки десантников невозможно из-за высокой осадки — до двух метров, но он мог держать лёгкие десантные лодки под бортом и в нужный момент их использовать. Кроме того, Каспий был небогат базами снабжения и в случае длительной военной операции вместительные грузовые трюма «Орла» можно было использовать для снабжения флота или войска. И последняя по списку, но не по важности задача для такого корабля — представительские функции. В те времена подобным эффектам придавали очень большое значение. Другие прикаспийские государства не могли похвастаться подобным кораблём, и на их представителей он мог произвести должное впечатление.        Корабли флотилии были готовы к отплытию осенью 1668 года, но из-за «малой воды» покинуть верфь не смогли. Хотя у Полуэктова была своя версия причины задержки. По его мнению, флотилия задержалась по причине пьянок и гулянок  полковника Буковена (главного строителя) и подьячего Петрова. Так или иначе отплытие задержалось до марта. Но и этого срока не хватило, чтобы получить для корабля все пушки. Итак, трёхмачтовый пинас под именем «Орёл», отплыв в марте, летом 1669 года, в Нижнем Новгороде получил недостающее штатное вооружение из 22-х орудий и, помолясь, с остальными кораблями флота отбыл к месту постоянной дислокации. В Астрахань прибыл только в августе. К остальным кораблям относятся двадцатиметровая одномачтовая яхта, известная под названием «Гросс яхта», бот и две шнявы. «Гросс яхта» должна была нести функции посыльного или представительского судна, и тоже несла артиллерию. По разным источникам от 4 до 6 орудий. Каких либо дополнительных сведений о боте и шнявах история не сохранила. Зато история сохранила повествование о персидском походе Степана Разина, который закончился победным возвращением в Астрахань, аккурат летом 1669 года. Там его, между прочим, встретил воевода Семён Львов на 36 стругах с 4000 стрельцов и в результате переговоров Степан откупился, пожертвовав из добычи 13 стругов, 5 медных пушек и 16 железных. Таким образом, в Астрахани сформировался самый мощный во всём Каспийском регионе Военно-Морской кулак с двадцати двух пушечным «Орлом» в качестве флагмана.        С именем Степана Разина связана ещё одна неистребимая легенда об «Орле». Во многих источниках до сих пор утверждается, что корабль был захвачен и сожжён казаками Степана Тимофеевича при штурме Астрахани. Найденные Ю. П. Тушиным ведомости осмотра обветшавшего корабля вчистую опровергает это утверждение. Появление подобной легенды, в общем-то, оправдано. Ведь «Орёл» со своей артиллерией представлял собой грозную силу и при желании мог внести решающее значение в разыгравшемся сражении и, по идее, его нужно было уничтожить по тактическим соображениям. Но поставьте себя на место «кормщика-генерала» и Разина. Корабль Бутлера без поддержки в стеснённой акватории был не намного опаснее танка без прикрытия пехоты – это с одной стороны. С другой, – команда корабля проживала здесь же, в Астрахани, и сполна испытав на себе последствия «экономического и политического кризиса», также не могла считаться абсолютно надёжной. Приняв к сведению подобные факты, капитан решил в кровопролитии не участвовать, тем более, что он давал присягу защищать Русь от внешних врагов, а не разбираться во внутренних распрях. В то же время Разину тоже не было нужды ввязываться в бой без очевидного результата. Эти соображения и решили дело – «Орёл» в бою не принял участия и остался целым и невредимым для решения своей основной задачи – быть оружием сдерживания.        Впрочем, всё оказалось совсем непросто. Разинцы, уничтожили документацию из городской канцелярии. Они, видимо, преследовали цель стереть документальные свидетельства о своих и чужих преступлениях, долговые расписки, но не испытывали желания разбираться в бумагах, а просто изорвали всё, что попало под руку. Так были утрачены документы, которые могли бы пролить свет на детали пребывания «Орла» в Астрахани. По некоторым свидетельствам, команда корабля была перебита или вся или только офицерский состав. Но это тоже оказалось преувеличением. Главное свидетельство – книга парусного мастера Яна Янсена Стрейза. По ней команда унесла ноги от исторических событий на корабельной шлюпке. Учитывая её размеры, это несколько сомнительно, но свидетель есть свидетель, и мы можем лишь повторить за ним – уплыли ребята, оговорившись – сколько и на чём? Вопрос остаётся открытым. Ещё Ян сообщил, что сам Бутлер, помощник пушкаря Карстен Брандт и корабельный врач Иоган Термунд оставались в городе. Оставшийся без присмотра корабль лихие ребята Степана Тимофеевича разграбили. Но до уничтожения дело не дошло. Корабль остался в строю.        Прикаспийские правители и раньше весьма уважавшие Русь, понимали, что с «Орлом» на Каспии появился Хозяин. И хотя до полного господства было ещё далеко, но начало было положено.        Служба корабля, несмотря на кипевшие вокруг страсти и бунты, проходила спокойно. Время от времени он выходил в море, совершал манёвры под парусами, палил из пушек.  То есть проходила нормальная деятельность по поддержанию боеспособности корабля как боевой единицы, хотя после Разинского бунта прекратилась и эта активность. Ему так и не пришлось ни участвовать в кровопролитных и драматичных морских сражениях, ни высаживать на вражеский берег своих стрельцов-десантников. На основании этого многие считают службу «Орла» и само его появление событием если не провальным, то малозначащим в Русской истории. Некоторые историки вообще игнорируют его существование и в качестве первого корабля называют петровский фрегат «Гото Предестинация», что в корне неверно. Но если рассуждать подобным образом, то создание и совершенствование ракет стратегического назначения – тоже занятие абсолютно бессмысленное. Ведь единственная от них реальная польза появилась только, когда на них стали спутники в космос запускать. Я не зря привёл это сравнение. Назначение «Орла» именно таким и было – быть грозным предупреждением всем желающим откусить от чужого пирога. Попутно были подготовлены первые отечественные кораблестроители, способные строить крупные морские корабли и первые матросы, способные на них служить. В этом смысле первенца Российского флота можно считать одним из самых успешных его кораблей – он на сто процентов выполнил свою задачу, не сделав ни одного выстрела, не потеряв в боях ни одного бойца!        В тихом подмосковном Измайлове темноволосый мальчик, сидя на банке английской шлюпки под тихий плеск воды, внимательно слушал рассказы своего наставника о дальних странах, морских кораблях, о пушках, в которых наставник особенно хорошо разбирался. Будущему императору Петру Первому было интересно  всё  и  он  не  пропускал  не  одного  слова,  сказанного  Карстеном Брандтом,  бывшим  помощником  канонира  «Орла»… Корабля  уже  не  было,  но уже  существовал  могучий  Российский  флот.  Пока  только  в  воображении маленького Петра.                         Данные для моделирования.      Шпация от носа до кормы постоянная — 470 мм, набор дубовый, наружная обшивка — сосна. Обшивка основного корпуса и фальшбортов — вгладь, обшивка бортов носовой и кормовой надстроек — клинкерная. Окраска днищевой части корпуса грязно-белого цвета, бортов — светло-коричневая. Бархоутные доски и забойка в районе крепления якорей — тёмно-коричневая. Внутренние части пушечных портов, включая крышки изнутри — красные. Бортовые части носовой и кормовой надстроек — зелёные. Гальюнная фигура, лепные украшения, ригеля — жёлтые, золочёные. На корме название корабля — чёрный. Корабельные орудия (пищали) — бронзовые. Стоячий такелаж — чёрный (тёмный). Бегучий такелаж — белый (светлый). Внутренняя обшивка корпуса и надстроек – жёлтая.        На рисунках также изображены голландский матрос и стрелец.
Первый русский военный корабль "Орёл". Картина Ананьева А.М. 1996 г.
6-ти фунтовая пушка
2-х фунтовая пушка
Фальконет
Мортирка
Топорик и Пищаль
Конторка
Стрелец
РЕКОНСТРУКЦИЯ
Боковой вид
Вид с носа и кормы
Продольный разрез
Верхняя палуба
Палуба юта и Палуба бака
Пушечная палуба
Возрождение корабля "Орёл"